Распространено мнение, что хорошее детство помогает человеку развиваться правильно, а плохое — разрушает его, сбивая ребёнка с пути. Но, как считает Джей Белски, дело не в том, что неблагоприятный опыт «ломает» человека, а в том, что он заставляет его приспосабливаться к тому миру, к которому человек привык в детстве. Ребёнок растёт в конкретной среде — безопасной или опасной, устойчивой или хаотичной, щедрой или скудной. И организм с ранних лет пытается понять, к какой жизни ему готовиться. Это то, что Белски называет «биологической гравитацией». Как физическая гравитация действует на любое тело, даже если мы о ней не думаем, так и развитие человека находится под давлением базовой эволюционной задачи: передать гены потомству. Это не значит, что люди всегда сознательно стремятся к репродуктивному успеху, но они думают о любви, страхе, деньгах, безопасности, статусе, боли, надежде. С точки зрения эволюции все эти психологические механизмы помогали живым существам выживать, вступать в связи, растить потомство, поддерживать родных.

Детство — это не только время, когда формируется характер или тип привязанности. Это ещё и период, когда организм собирает сведения о мире. Если рядом много угроз, конфликтов, нестабильности, если взрослые ненадёжны, а будущее кажется неопределённым, развитие может ускоряться. Раньше наступает половое созревание (или, наоборот, замедляется, если ресурсов недостаточно), усиливается ставка на ближайшие выгоды, а не на долгосрочные интересы, снижается доверие к долгосрочным планам и устойчивым связям. В безопасной и предсказуемой среде, наоборот, выгоднее замедляться: учиться, вкладываться в будущее, строить более длительные отношения, больше вкладываться в детей.

Это не значит, что агрессия, пренебрежение детьми, нестабильные связи или рискованное поведение хороши, но поведение, которое рассматривают как дисфункцию, может иметь свою логику. Оно может быть ответом на условия, в которых доверие, ожидание и долгосрочные инвестиции не окупаются. Импульсивность, поверхностность связей, повышенная склонность к риску в определённых условиях могут оказываться не только затратными, но и функциональными. Так, автор ссылается на исследования, которые показали, что люди с чертами СДВГ лучше справлялись с задачами на поиск ресурсов в непредсказуемой среде.

Другое важное открытие — среда не действует на всех одинаково. Одни дети относительно устойчивы: и плохие, и хорошие условия меняют их в меньшей степени. Другие — гораздо более восприимчивы. Они сильнее страдают в неблагоприятной среде, но именно они сильнее выигрывают от поддержки. То, что мы называем уязвимостью, оказывается обратной стороной пластичности.

Нет единого правильного пути, есть разные траектории, каждая из которых по-своему логична.