Ваухини Вара — это имя сегодня звучит в литературных кругах как символ глубокого, честного и порой пугающего анализа того, что мы называем «цифровым я». Будучи финалисткой Пулитцеровской премии за свой дебютный роман «Бессмертный король Рао», Вара всегда умела находить человеческое лицо в холодном коде программ и бизнес-стратегиях Кремниевой долины. Ее новая книга Searches: Selfhood in the Digital Age («Поиски: Самость в цифровую эпоху) — это не просто сборник статей, а попытка проследить, как мы потеряли себя в лабиринте ссылок и как пытаемся найти дорогу назад.

Представьте себе звук старого модема — этот скрежет и писк, который в 90-х означал вход в параллельный мир. Для одиннадцатилетней Ваухини, дочери иммигрантов в тихом Оклахома-Сити, этот звук был дверью к свободе. В реальном мире она была аутсайдером с толстыми очками и проблемной кожей, но в чатах AOL она могла быть кем угодно — хоть красавицей, хоть мудрецом. Однако спустя тридцать лет этот «параллельный мир» поглотил реальный. Мы больше не «заходим» в интернет — мы в нем живем. И Вара задает нам неудобный вопрос: а кто мы такие, когда за нами никто не наблюдает через линзу алгоритмов?

Почему Google знает нас лучше мамы

Ваухини Вара начинает свое исследование с поразительного факта: Google хранит историю наших поисков годами. В 2019 году она решила изучить свой архив за целое десятилетие. То, что она там нашла, было не просто списком вопросов, а картой ее души.

Когда Вара была подростком, ее старшей сестре Дипе поставили диагноз — саркома Юинга (редкая форма рака). В то время интернет только зарождался. Ваухини вспоминает, как она, боясь произнести свои страхи вслух, вводила в поисковик Yahoo: «саркома Юинга прогноз», «вероятность смерти». Она использовала сложный синтаксис с кавычками, надеясь, что машина даст ей ответ, который не решится дать ни один врач. Но тогда ответов было мало.

Спустя годы ситуация изменилась. Сегодня поисковые запросы стали «порталом в глубины человеческого желания». Вара приводит примеры своих запросов разных лет:

• «Почему я боюсь брака?»
• «Что предсказывает развод?»
• «Как пахнет утроба?»
• «Почему дети обижают насекомых?»
• «Как стать более красивой?»

Эти запросы показывают эволюцию человека от невесты до матери, от профессионала до скорбящей сестры. Исследователь Джон Баттелль назвал этот массив данных «Базой данных намерений». Это самый значительный культурный артефакт в истории человечества — архив того, чего мы хотим, в чем нуждаемся и чего боимся в режиме реального времени.

Интересный факт. Вара обнаружила, что ее самый первый сохраненный запрос в Google от 1 июля 2005 года звучал так: «самая уродливая собака в мире». Даже в этом нелепом поиске видна человеческая потребность в развлечении и любопытстве, которую корпорации научились превращать в деньги.

Капитализм слежки

Шошана Зубофф называет это «капитализмом слежки». Механизм прост: наши поиски — это сырье. Компании используют программное обеспечение, чтобы превратить это сырье в продукт — шанс повлиять на наше поведение через рекламу. Если вы ищете, как похудеть, для Google вы не человек с проблемой, а цель для рекламодателя. Вара подчеркивает иронию: мы думаем, что используем Google, чтобы найти ответы, но на самом деле Google использует нас, чтобы найти покупателей.

Автор отмечает, что в 2009 году Google начал делать поиск персонализированным по умолчанию. Это означает, что два человека, вводя одно и то же слово, увидят разные результаты. Так рождаются «пузыри фильтров», где мы видим только то, что подтверждает наши существующие убеждения. Вара приводит пугающий пример: террорист, напавший на церковь в Чарльстоне в 2015 году, радикализировался именно так — вводя в Google запросы о преступности и попадая на сайты расистов, которые алгоритм счел «релевантными» для его интересов.

Город, который мы «подарили» Amazon

Ваухини Вара выросла в Сиэтле, городе, который прошел путь от родины гранжа до столицы мирового ритейла. Она вспоминает время, когда икона города сменилась с Курта Кобейна на Джеффа Безоса.

История Amazon началась в 1994 году в обычном гараже пригорода Бельвью. Безос выбрал книги не потому, что был великим читателем, а из чистой бизнес-логики: в мире три миллиона наименований книг, и ни один физический магазин не может вместить их все. Его жена Маккензи, сама писательница, была его первым сотрудником.

Ирония в том, что Amazon, начинавшийся как «величайший книжный магазин», в итоге уничтожил половину книжных лавок в США.

Мы сами этого хотели

Вара пишет о горьком чувстве соучастия. Она вспоминает, как жители Сиэтла радовались, когда богатый сосед Пол Аллен (сооснователь Microsoft) «спасал» местную футбольную команду, оплачивая выборы за постройку нового стадиона. Мы «дарили» корпорациям землю, налоги и свои привычки.

Автор описывает Южный Лейк-Юнион — район Сиэтла, который превратился из места с дешевыми гаражами и складами в высокотехнологичный кампус Amazon с огромными стеклянными сферами-оранжереями. Пока программисты с шестизначными зарплатами обедают в «птичьих гнездах» внутри этих сфер, каждый четвертый работник склада Amazon получает талоны на питание для малоимущих.

Интересный факт. В Сиэтле была знаменитая автомойка с розовыми неоновыми слонами — символ старого, уютного города. Когда она закрылась во время пандемии, владелец подарил одного из слонов Amazon. «Они попросили, они хотели его иметь, — сказал он. — Поэтому я подарил его им». Для Вара это метафора всего нашего отношения с техгигантами: мы просто отдаем им всё, что они просят, в обмен на кнопку «купить сейчас».

Эксперимент с отзывами

Чтобы справиться с чувством вины за использование Amazon, Вара придумала правило: на каждую купленную вещь она пишет длинный, вдумчивый отзыв, объясняющий, зачем ей это нужно.

• Она покупает лактазу для своего сына и пишет о смерти детей филантропа, в чьем особняке она жила во время писательской резиденции.
• Она заказывает носки для бездомных и размышляет о том, как жаждет похвалы от воспитателя в детском лагере за свою щедрость.
• Она покупает соус из черных бобов, потому что местный магазинчик этнической еды закрылся, не выдержав конкуренции.

В итоге она понимает, что ее попытка «замедлить» потребление через творчество тоже провалилась. Ее отзывы становятся бесплатным контентом для Amazon, помогая другим покупать еще больше. Алгоритм побеждает даже тогда, когда ты пытаешься над ним смеяться.

Соцсети и цена «социального капитала»

В 2004 году, когда Марк Цукерберг запустил соцсеть в Стэнфорде, Ваухини Вара была там студенткой и редактором студенческой газеты. Она видела, как сайт, изначально созданный для оценки «горячести» студенток, превратился в глобальный инструмент манипуляции.

Цукерберг всегда верил, что мир станет лучше, если мы будем «делиться и соединяться». Но Вара замечает, что за этими красивыми словами скрывается коммерциализация дружбы. Социолог Пьер Бурдьё выделял три вида капитала: экономический (деньги), культурный (знания) и социальный (связи). Соцсеть Марка превратила социальный капитал в цифры. Количество друзей стало показателем твоей ценности.

Двойное сознание

Автор использует термин «двойное сознание» У. Э. Б. Дюбуа, чтобы описать жизнь в соцсетях. Мы постоянно смотрим на себя глазами воображаемой аудитории. Мы не просто проживаем жизнь — мы ее курируем.

• Мы выбираем правильный ракурс для фото завтрака.
• Мы формулируем остроумные посты, чтобы получить больше «лайков».
• Мы скрываем свои настоящие чувства, заменяя их перформансом счастья.

Вара вспоминает, как Цукерберг внедрил «Ленту новостей» (News Feed) в 2006 году. Люди были в ярости, считая это вторжением в частную жизнь. Сотни тысяч студентов объединились в группы протеста. Цукерберг извинился, но ленту не убрал. Он знал: люди привыкнут. И он был прав. Сегодня мы не представляем себе интернет без бесконечной прокрутки чужих жизней.

Интересный факт. Цукерберг одержим Римской империей. Всех своих дочерей он назвал в честь императоров: Максима, Август и Аврелия. Он видит себя не просто директором компании, а строителем империи, где мир достигается через жесткий контроль. В этой империи «белка, умирающая перед вашим домом, может быть важнее для вас, чем люди, умирающие в Африке» — эта цитата Цукерберга идеально описывает логику алгоритмов, которые потакают нашему эгоизму ради удержания внимания.

Призраки

Пожалуй, самая глубокая и болезненная часть книги — это глава «Призраки». В течение двадцати лет после смерти сестры Ваухини не могла написать об этом ни строчки. Слова казались ей либо слишком мелкими, либо слишком тяжелыми.

В 2020 году она получила доступ к GPT-3 — ранней версии ИИ, который лег в основу ChatGPT. Она решила провести эксперимент: написать начало предложения о смерти сестры и позволить машине закончить его.

Магия или статистика?

Вара обнаружила, что ИИ работает как зеркало. Если ты пишешь сухо и фактологично, ИИ отвечает так же. Но если ты вкладываешь в строку свою боль, машина начинает выдавать поразительные вещи. Она писала: «Моей сестре поставили диагноз...» ИИ отвечал: «Я чувствовала себя призраком. Я не могла спать. Я думала, мое тело умерло, не сказав мне об этом».

В одном из вариантов текста ИИ написал вымышленную историю о том, как сестра приходит к автору во сне и говорит: «Я здесь, чтобы забрать тебя обратно, потому что я мертва». Эти слова пронзили Ваухини.

Машина, которая не имеет сердца и никогда не теряла близких, смогла сформулировать то, что она сама не решалась признать десятилетиями.

Однако Вара предостерегает от иллюзий. ИИ не «понимает» горя. Он просто предсказывает, какое слово чаще всего идет после слова «потеря» на основе миллиардов текстов, написанных людьми. Это «магический трюк», который может помочь автору преодолеть творческий кризис, но он не может заменить человеческое проживание трагедии.

Трудности перевода

Чтобы вернуть себе чувство реальности, Вара уезжает на год в Мадрид, где решает выучить испанский язык с нуля. Это был осознанный отказ от легкости цифрового мира.

В Мадриде она столкнулась с тем, что в эпоху Google Translate кажется дикостью: невозможностью выразить простую мысль. Она описывает случай, когда в кафе пыталась заказать газированную воду, а официант принес ей кока-колу. Она чувствовала себя глупой, неполноценной, «прозрачной».

Но именно в этом бессилии она нашла нечто ценное. В языковой школе она училась с людьми со всего мира: банкиршей из Италии, врачом из Турции, девушкой из Сибири. Никто из них не знал испанского хорошо. Им приходилось жестикулировать, ошибаться, смеяться над собой. Вара делает важный вывод: настоящее общение (communion) требует усилий. Когда Илон Маск обещает создать нейрочипы, которые будут передавать мысли из мозга в мозг без слов, он обещает убить саму суть человечности. Если мы понимаем друг друга мгновенно и без усилий, нам больше не о чем говорить. Мы становимся частями одной большой машины.

Ловушка Google Translate

Сначала автор пыталась использовать переводчик в телефоне для каждой фразы. Но потом она заметила: это делает ее ленивой. Она перестает смотреть в глаза собеседнику, она смотрит в экран. Переводчик дает «гладкий» результат, но он стирает индивидуальность. Вара сравнивает перевод с изнанкой фламандского гобелена: фигуры видны, но они полны спутанных нитей, которые мешают разглядеть истинную красоту. И именно эти «нити» — наши ошибки, акценты и паузы — делают нас живыми людьми, а не просто передатчиками информации.

Визуальная империя и предвзятость алгоритмов

Мы живем в эпоху фильтров, где мир «записывается в реальном времени». Но что именно мы записываем? Вара анализирует историю визуального искусства от наскальных рисунков в пещерах Южной Африки до ИИ-генераторов изображений. Она замечает странную закономерность. Первое фото, когда-либо загруженное в интернет (не для науки), было снимком поп-группы из четырех женщин в откровенных позах. Это задало тон всему визуальному интернету: мужской взгляд (male gaze) стал доминирующим.

Стриптизерши-директора

Ее подруга Дана проводила эксперимент: она просила нейросеть создать изображение «женщины-руководителя». ИИ упорно выдавал картинки белых женщин с огромным декольте и в обтягивающей одежде. «Я прошу фото CEO на презентации, а она выглядит как стриптизерша», — жаловалась Дана. Это происходит потому, что ИИ учится на данных из интернета, а интернет полон стереотипов. Технологии не исправляют наши ошибки, они их усиливают. Если в базе данных большинство горничных — темнокожие, а пилотов — белые мужчины, ИИ будет воспроизводить эту несправедливость вечно, выдавая ее за «статистическую норму».

Потерянная память

Раньше у нас были фотопленки на 36 кадров. Мы тщательно выбирали, что снять. Сегодня в наших телефонах тысячи фотографий, которые мы никогда не пересматриваем. Вара размышляет о своей сестре. В сети почти нет ее фотографий, потому что она умерла до эпохи соцсетей. Есть только пара зернистых снимков на сайте стипендии, созданной в ее честь. И автор задается вопросом: кто владеет нашей памятью? Если Google или соцсети решат удалить наши аккаунты, исчезнет ли история нашей жизни? Мы храним свои воспоминания на чужих серверах, становясь заложниками корпораций.

Главные вопросы, которые ставит автор

Книга «Searches» не дает готовых рецептов счастья, но она заставляет нас задуматься над вопросами, от которых мы обычно отмахиваемся:

• Где заканчивается алгоритм и начинаюсь я? Насколько наши желания — это наши собственные желания, а не результат работы рекомендательной системы?
• Что мы теряем, выбирая удобство? Стоит ли доставка за один час того, что целые отрасли экономики и городская культура разрушаются?
• Может ли машина сочувствовать? И если нет, то почему мы все чаще доверяем свои эмоции и психологические проблемы чат-ботам?
• Как сохранить человеческую связь в «бесшовном» мире? Готовы ли мы к трудностям живого общения, когда у нас под рукой всегда есть идеальный (но мертвый) переводчик?
• Кто будет помнить нас, когда облачные хранилища отключатся? Не стали ли мы слишком зависимы от цифровых костылей в деле сохранения своей истории?

Вернуться к себе

Ваухини Вара заканчивает свою книгу на пронзительной ноте. Она не призывает нас удалить все соцсети и уйти жить в лес. Она реалист и понимает, что технологии — это часть нашей эволюции, такая же, как когда-то были каменные топоры или костер в пещере.

Однако она призывает нас к осознанности. Быть человеком в цифровую эпоху — это значит постоянно защищать свое «внутреннее пространство» от индексации. Это значит иногда выбирать длинный путь вместо короткого. Писать письма от руки. Ошибаться в иностранном языке. Искать ответы в книгах, а не только в первой строчке выдачи Google.

Книга «Searches» — это зеркало. В нем мы видим не только то, как корпорации используют нас, но и то, как мы сами с радостью отдаем им свою жизнь. Но пока мы способны задавать вопросы, пока мы чувствуем боль от потери и радость от случайного, не алгоритмического открытия — мы остаемся людьми.

Помните: самое важное в жизни нельзя найти через поиск. Это можно только прожить.

От редактора

Ваухини Вара в своей книге не пытается научить нас «строить будущее» или «хакнуть алгоритм». Наоборот, она показывает, как алгоритмы уже «хакнули» нас, и делает это чертовски талантливо.

Что меня по-настоящему поразило

Больше всего в книге подкупает её беспощадная честность. Вара не строит из себя святую. Она — такой же заложник Amazon и Google, как и мы все. Глава, где она заставляет себя писать длинные, философские отзывы на каждую копеечную покупку (типа детских наклеек или безлактозных таблеток), чтобы оправдать перед собой использование Amazon — это одновременно смешно и очень грустно. Это про нас: мы все понимаем, что техгиганты поглощают наши города и уничтожают малый бизнес, но всё равно нажимаем кнопку «купить сейчас», потому что это чертовски удобно. 

Но «сердце» книги — это, конечно, эксперимент «Призраки». То, как Вара пытается «дописать» историю своей умершей сестры с помощью GPT-3, вызывает мурашки. Когда машина выдает фразы вроде «Я чувствовала себя призраком... Мое тело умерло, не сказав мне об этом», становится не по себе. Это заставляет задуматься: если ИИ может имитировать наше самое глубокое горе, не зная, что такое любовь или смерть, то что вообще в нашем цифровом общении остается настоящим?

Что понравилось

• Стиль. Вара пишет как первоклассный журналист The New Yorker и The Wall Street Journal (кем она и является), но с душой поэта.
  
• Архив поисков. Идея изучить историю своих запросов в Google за 10 лет — это гениально. Это реально самый искренний дневник в истории человечества. Мы можем врать в соцсетях, но Google знает о наших страхах перед браком или о том, как мы ищем «самую уродливую собаку в мире» в 3 часа ночи.

Что не понравилось

• Если вы ждете от книги четких ответов на вопрос «Что делать?», вы их не получите. Вара — диагност, а не терапевт. Она констатирует нашу зависимость, описывает «капитализм слежки», но в конце книги просто уезжает в Мадрид учить испанский, чтобы «почувствовать трение» живого общения. Для кого-то это покажется слишком «гуманитарным» и бессильным финалом.
• Иногда книга кажется слишком фрагментарной — это сборник эссе, и не все они одинаково сильные. Глава про визуальное искусство и male gaze в интернете местами кажется чуть более затянутой по сравнению с пронзительными личными историями.

Для меня «Searches» стала важной книгой, потому что она легализует наше право чувствовать себя «призраками» в цифровом мире. Она не лечит, но она дает понять, что вы не одиноки в своей тревоге. А это, согласитесь, уже немало.