Мохаммед Эль-Курд, ставший голосом палестинского сопротивления в цифровую эпоху, в своей работе «Идеальные жертвы и политика призыва» (Perfect Victims, 2025 год, на русском не издана) проводит хирургически точное вскрытие механизмов того, как современный мир потребляет чужую трагедию. Эта книга — не просто мемуары или сборник политических эссе; это глубокое исследование того, какие требования предъявляет западный мир к угнетенным народам, чтобы те могли заслужить право называться людьми. Эль-Курд, выросший в районе Шейх-Джаррах в Восточном Иерусалиме, на собственном опыте познал, что значит быть «объектом антропологического интереса» и как важно вернуть себе право на собственную историю.

Введение в реальность Шейх-Джарраха

Мохаммед Эль-Курд — это человек, который не просто пишет о политике, он живет внутри неё с самого рождения. Его биография неразрывно связана с борьбой за дом его семьи в Шейх-Джаррахе. В 2009 году, когда Мохаммеду было всего 11 лет, израильский суд постановил передать половину его дома еврейским поселенцам. С тех пор его семья живет под одной крышей с людьми, которые буквально захватили их жилое пространство. Это создало ситуацию, которую трудно представить жителю спокойного мегаполиса: вы завтракаете на кухне, а за тонкой перегородкой живут люди, считающие это место своим по праву «божественного указа».

Именно этот личный опыт превратил Эль-Курда в одного из самых влиятельных интеллектуалов современности. Вместе со своей сестрой Муной он основал кампанию #SaveSheikhJarrah, которая в 2021 году вывела вопрос палестинских выселений на уровень мировых трендов.

Его книга — это попытка осмыслить, почему палестинцы вынуждены постоянно «выступать» перед миром, чтобы доказать свою человечность.

Когда руки снайпера остаются чистыми

Первая глава книги «Снайпер с чистыми руками» открывается горьким признанием: палестинцы «умирают в мимолетных заголовках». Эль-Курд анализирует, как смерть его соотечественников стала для мировых СМИ чем-то вроде сводки погоды: «Облачно, небольшие дожди и 3000 погибших палестинцев за последние десять дней». В этом описании нет преступника, нет виноватого. Смерть представлена как нечто неизбежное и естественное.

Автор вводит пугающий образ снайпера, который находится далеко. Он не смотрит в глаза своей жертве, он нажимает на курок, и в его реальности его руки остаются чистыми. Эль-Курд утверждает, что такие «снайперы» сидят повсюду: в редакциях газет, в кабинетах дипломатов и в залах университетов. Это те люди, которые используют пассивный залог, чтобы затушевать насилие. Они говорят о «столкновениях», когда речь идет об убийстве детей, и о «демографических проблемах», когда речь идет об этнических чистках.

Обыденность ужаса

Эль-Курд подчеркивает, что палестинцы привыкли к смерти настолько, что она стала частью ландшафта. Он приводит примеры, которые могут показаться шокирующими: младенцы, рождающиеся прямо на бетоне из-за блокпостов, или конечности, свисающие с потолочных вентиляторов после авиаударов. Трагедия стала скучной для мирового зрителя. И чтобы палестинский мученик (шахид) стал «значимым», его смерть должна быть «спектаклем» — чем-то запредельно жестоким, как в случае с Мохаммедом Абу Хдейром, которого сожгли заживо, или шестилетней Хинд Раджаб, которая умоляла о спасении по телефону три часа, находясь в машине с телами своих родственников.

В этой главе Эль-Курд также сравнивает реакцию мира на израильские и палестинские потери. Горе израильтян описывается как «ослепительное», оно зажигает огни на Белом доме и Эйфелевой башне. Горе палестинцев же всегда сопровождается оговорками и требованиями осудить тех или иных политических акторов прямо у гроба близких.

Политика «вырывания зубов» — ловушка человечности

Одна из самых глубоких идей Эль-Курда заключается в критике процесса «очеловечивания» (humanization). Он называет это «политикой вырывания зубов» (defanging). По мнению автора, когда палестинцев пытаются представить как «таких же людей, как и мы» — подчеркивая их любовь к искусству, их дипломы или их невинность, — это лишь подтверждает их изначальную дегуманизацию.

«Я всегда хотел стать человеком. Или, если говорить честнее, мне всегда советовали хотеть стать человеком», — пишет он.

Проблема в том, что статус «человека» для палестинца на Западе выдается в кредит и при условии полной покорности.

Вежливость в страдании

Эль-Курд вспоминает, как в детстве он видел, что его родители и соседи в присутствии иностранцев (ajanib) начинали говорить по-другому. Они использовали заученные формулы, оправдывались, подчеркивали свою миролюбивость. Это был «трудный спорт» — попытка не наступить на «дискурсивную мину».

Для того чтобы палестинец был признан жертвой, он должен быть:

• Слабым и немощным (слишком слабым, чтобы злиться).
• Аполитичным (его горе не должно иметь национальных целей).
• Исключительным (он должен быть врачом, артистом или ребенком с ослепительной улыбкой).

Если же палестинец — это обычный человек, который злится на то, что у него украли землю, или, не дай бог, поддерживает вооруженное сопротивление, он моментально вычеркивается из списка людей, достойных сочувствия. Эль-Курд называет это «инфантилизацией» — превращением целого народа в беспомощных детей, у которых нет собственной воли.

Паспорт Ширин и изобретение «гражданского»

В главе «Паспорт Ширин» автор разбирает убийство Ширин Абу Акле — легендарной журналистки Al Jazeera. Когда её застрелили в лагере Дженин, Эль-Курд получил письмо от коллеги с призывом: «Срочно объяви везде, что она была гражданкой США. Это факт, а не слух». Это письмо вызвало у автора чувство обиды: почему для того, чтобы мир возмутился убийством палестинки, нужно было подчеркивать её связь с империей?

Иерархия ценности жизней

Эль-Курд вводит понятие «паспорт как валюта». Он отмечает, что гражданство определенных стран (США, ЕС) магическим образом превращает «статистическую единицу» в «человека из плоти и крови». Однако он напоминает о Рэйчел Корри и Омаре Асаде — американцах, которым паспорт не помог получить справедливость, потому что они защищали палестинские дома или просто оказались на пути солдат.

В этой главе также анализируется «изобретение гражданского». Чтобы считаться «гражданским», палестинец должен существовать в мифологическом измерении, где у него нет политических взглядов. Но Эль-Курд утверждает, что в Палестине невозможно быть нейтральным. Каждый человек там — свидетель и участник истории. Он цитирует Рашида Хусейна:

После того как они сожгли мою родину, моих друзей и мою юность, как мои стихи могут не превратиться в пушки?.

Запретные чувства и жизнь под перекрестным допросом

Эль-Курд задает один из самых сложных вопросов: имеем ли мы право на гнев? Западная аудитория готова принимать только «прощающую» жертву. Он приводит в пример книгу врача из Газы Иззельдина Абулайша «Я не буду ненавидеть», написанную после того, как израильский снаряд убил трех его дочерей. Книга стала бестселлером, потому что автор предложил «примирение» вместо «мести».

Эль-Курд не осуждает этого отца, но он спрашивает: а что, если бы он возненавидел? Разве его горе стало бы меньше? Разве убийство его детей стало бы оправданным? По мнению автора, требование «не ненавидеть» от людей, которых бомбят десятилетиями, — это форма психологического насилия.

Гнев — это то, что напоминает человеку, что он всё ещё жив и что он обладает достоинством.

Семантические мины — тропы и дроны

В этой главе Эль-Курд разбирает, как палестинцы вынуждены ходить по «минному полю» языка. Одно неверное слово — и ты обвинен в антисемитизме или поддержке терроризма. Он вспоминает, как в детстве его учили «surgical precision» (хирургической точности) в разделении понятий «еврей» и «сионист». Но как это сделать ребенку, когда люди, выселяющие его из дома, делают это под флагом со звездой Давида и ссылаются на Тору?

Автор отмечает, что для Запада «троп» (речевой оборот) часто кажется опаснее, чем «дрон» (беспилотник). Если палестинец использует неудачную метафору, его «отменяют», увольняют и подвергают травле, в то время как физическое насилие против его народа продолжается безнаказанно.

Шокирующий факт. В августе 2023 года израильские полицейские выжгли звезду Давида на щеке палестинского юноши Орвы Шейха Али. Когда об этом стало известно, полиция заявила, что это «след от ботинка». Эль-Курд подчеркивает, что мир бросился обсуждать форму следа, а не сам факт пыток и издевательств.

Механика пропаганды

История с книгой Гитлера, которую израильский президент показал по телевидению как «находку» в Газе, стала для Эль-Курда примером того, как работает современная пропаганда. Он называет её «детской книжкой для взрослых». Пропаганда не обязательно должна быть правдивой; она должна быть достаточно абсурдной, чтобы выбить почву у вас из-под ног.

Пока палестинцы доказывали, что книга слишком чистая или что это постановка, цель пропаганды была достигнута — внимание было отвлечено от реальных жертв на споры о библиотечных полках. Эль-Курд призывает использовать аргумент «даже если»: «Даже если бы у него была эта книга, дает ли это право убивать его детей?».

Чудесные прозрения — почему нам не верят?

В этой главе автор анализирует, почему палестинское свидетельство всегда считается «второсортным». Чтобы Западу поверил в преступление, об этом должен рассказать «своя» сторона: израильский солдат из организации «Breaking the Silence» или международный эксперт.

Палестинец в этой схеме — лишь поставщик «сырого материала» (трупов, видео, слез), но он не имеет права на «анализ». Анализ зарезервирован за «беспристрастными» наблюдателями из Лондона или Нью-Йорка. Эль-Курд вспоминает Эдварда Саида, которого годами травили за то, что он бросил «символический камень» в сторону границы. Его коллеги по Колумбийскому университету называли это «примитивным актом насилия», игнорируя танки и авиацию по ту сторону забора.

Фрагментация идентичности

«Все мы — палестинцы» — популярный лозунг на митингах в Лондоне и Нью-Йорке. Но Эль-Курд задает горький вопрос: действительно ли это так? Он описывает фрагментацию своего народа: палестинцы в Газе едят корм для животных, чтобы выжить; палестинцы в Иерусалиме борются за ID-карты; палестинцы в диаспоре выступают на конференциях в дорогих костюмах.

Автор критикует палестинскую элиту, которая стремится получить «место за столом» в западных институтах. Он называет это «захватом элит» (elite capture). Когда палестинский интеллектуал становится «слишком правильным» и «удобным» для Запада, он рискует потерять связь с теми, кто живет под бомбами.

О праве «сбросить в море» и силе иронии

Заключительная глава книги посвящена самому страшному вопросу, который задают любому палестинскому спикеру: «Хотите ли вы сбросить евреев в море?». Эль-Курд отмечает, что само слово «хотеть» здесь является ключевым. У палестинцев нет флота, нет армии, нет ядерного оружия, чтобы сделать это. Но сам факт того, что они могут этого хотеть в своих мечтах, используется как оправдание для их реального уничтожения.

Юмор как оружие

Эль-Курд предлагает использовать иронию и насмешку над угнетателем. Он называет это «дерзостью» (irreverence). Когда его спрашивают про «море», он теперь отвечает: «Если они так боятся утонуть, почему бы им не научиться плавать?». Это не призыв к насилию, это отказ играть в игру «подсудимого». Юмор позволяет разрушить ореол «непобедимости» и «святости» колонизатора.

Дождь обязательно пойдет

Книга Мохаммеда Эль-Курда — это не только анализ политических технологий, это глубоко личный текст. Он заканчивается надеждой. Несмотря на то что Газу превратили в ад, автор пишет о том, что там открываются новые детские сады, и учителя пахнут жасмином. «Семена не спрашивают разрешения на то, чтобы прорасти», — говорит он.

Эль-Курд призывает нас перестать искать «идеальных жертв». Мы должны поддерживать борьбу за свободу не потому, что жертва нам «нравится» или потому что она «вежливая», а потому, что угнетение само по себе недопустимо. И в этом новом будущем, которое он пытается построить через свои слова, не будет места для «снайперов с чистыми руками». Дождь придет, и он смоет пыль с разрушенных домов, оставив место для новой, честной истории.

От редактора

Работа Мохаммеда Эль-Курда «Идеальные жертвы» — это не та книга, которую приятно почитать за чашкой кофе. Она, честно говоря, в какой-то момент начинает вызывать жгучее чувство дискомфорта. И именно это в ней больше всего цепляет.

Что меня поразило

Больше всего меня поразила мысль Эль-Курда о «ловушке человечности». Мы привыкли думать, что если мы покажем страдающего человека «таким же, как мы» (он любит музыку, он врач, он вежливый), то мир его пожалеет. Но Эль-Курд говорит: «Ребята, это работает ровно наоборот». Как только жертва перестает быть «идеальной», как только она проявляет гнев или не хочет прощать, она мгновенно перестает быть человеком в глазах Запада. Эта идея о том, что сочувствие — это «кредит», который нужно постоянно отрабатывать своей «святостью», — это очень сильный и злой инсайт.

Еще один момент, который не выходит из головы, — это история с домом автора в Шейх-Джаррахе. Представьте: вы живете в своей спальне, а за стенкой, в другой половине вашего же дома, живут люди, которые его у вас отобрали. И они просто ходят мимо вас каждый день. Это не сухая статистика из новостей, это какая-то экзистенциальная дичь, которая делает теорию автора очень личной и осязаемой.

Что понравилось

1. Хирургическая работа с языком. Эль-Курд блестяще разбирает, как СМИ используют пассивный залог. «Он был найден мертвым» вместо «его застрелили». Это то, что мы часто не замечаем, читая ленту новостей. Автор учит читать между строк.
2. Честность без прикрас. Он не пытается понравиться. Он не просит жалости. Он говорит: «У меня есть право на гнев, и я не обязан быть милым, чтобы вы признали мои права». В мире, где все стараются быть политкорректными, такая позиция выглядит очень мощно.
3. История Ширин Абу Акле. То, как он описывает значимость её американского паспорта — мол, только он сделал её «человеком» в глазах мировых СМИ, — это горький, но очень точный анализ того, как работает современная иерархия жизней.

В чем сложность книги

1. Тон автора. Местами кажется, что Мохаммед не просто анализирует, а отчитывает читателя. Если вы ждете миролюбивого диалога о «мире во всем мире», эта книга может вас оттолкнуть. Она колючая.
2. Бескомпромиссность. Эль-Курд не оставляет места для нейтралитета. Для него «вне политики» — это тоже позиция, причем соучастная. Многим это покажется слишком радикальным и «черно-белым».
3. Отсутствие «света в конце тоннеля». Это не вдохновляющая история успеха. Это хроника сопротивления, где победа не гарантирована. После прочтения остается тяжелый осадок.

Стоит ли тратить время?

Это важная книга, но она не для всех. Она для тех, кто готов выдержать удар по своему уютному мировоззрению и заглянуть в бездну, где сочувствие — это валюта, а паспорт — страховка от дегуманизации. Читать её стоит ради того, чтобы больше никогда не смотреть новости прежними глазами.