Наверх

Черный жемчуг

В своем бестселлере «Предсказуемая иррациональность» (саммари) Дэн Ариели рассказывает о системных ошибках поведения людей и о том, как понимание иррациональности человеческого поведения перевернуло некогда незыблемые постулаты классической экономической теории.

В классической экономике предполагается, что все люди являются рациональными субъектами и соответствующим образом действуют. То есть они сравнивают между собой все возможные варианты и выбирают из них наилучший. Если индивид допускает ошибку, то рыночная сила это быстро исправляет. Эти допущения о рациональном поведении позволили экономистам делать далеко идущие выводы относительно налогообложения, государственного регулирования, здравоохранения и ценообразования. Но последние исследования человеческого поведения кардинально опровергают такой подход.

Всемирно известный натуралист Конрад Лоренц продемонстрировал, что новорожденные гусята привязываются к первому движущемуся объекту, который увидят, даже если это будет человек, собака или механическая игрушка. Этот эффект был назван импринтингом. Самое интересное, что у людей в этом отношении много общего с гусятами — мы тоже подсознательно склонны устанавливать якоря, в частности, в отношении цен.

Дэн Ариели в своей книге рассказывает историю бизнесмена Ассаэля, который в середине ХХ века начал выводить на рынок новый вид жемчуга — черный.

«В самом начале Второй мировой войны итальянский торговец алмазами Джеймс Ассаэль покинул Европу и переселился на Кубу. Там он нашел новый источник заработка: американская армия нуждалась в водонепроницаемых часах, а Ассаэль с помощью своих контактов в Швейцарии мог полностью удовлетворить существовавший спрос.

Когда же война закончилась, американское правительство перестало заказывать у него часы, и Ассаэль остался с тысячами нераспроданных швейцарских часов на складе. Разумеется, часы оказались нужны и японцам. Но у них не было денег. Зато у них был жемчуг — много тысяч жемчужин. Вскоре Ассаэль научил своего сына, как организовать бартер по обмену швейцарских часов на японский жемчуг. Бизнес процветал, и вскоре сын, Сальвадор Ассаэль, получил прозвище короля жемчуга.

В 1973 году, пришвартовав свою яхту в порту Сен-Тропе, он случайно встретился с молодым и лихим французом по имени Жан-Клод Бруйе, который также прибыл в порт на своей яхте. Бруйе незадолго до этого продал свою компанию, занимавшуюся авиаперевозками, и купил на вырученные деньги атолл во Французской Полинезии — настоящий рай с прекрасной лагуной, в котором и поселился вместе со «своей молодой женой-таитянкой. Бруйе рассказал, что в бирюзовых водах лагуны в изобилии водились черногубые устрицы Pinctada margaritifera, служившие колыбелью поразительных черных жемчужин.

В то время таитянские черные жемчужины были неизвестны рынку, и на них практически не было спроса. Однако Бруйе убедил Ассаэля начать совместный бизнес. Объединив усилия, они могли бы заняться сбором черных жемчужин и их продажей по всему миру. Поначалу маркетинговые усилия Ассаэля были безуспешными. Жемчужины стального цвета размером с мушкетную пулю казались не нужными никому, и он вернулся в Полинезию, не продав ни одной. Ассаэль мог бы выбросить жемчужины в океан или продать их со значительной скидкой в магазин уцененных товаров. Он мог бы попытаться протолкнуть их потребителям, сделав украшения, в которых кроме черных жемчужин присутствовали бы и традиционные белые. Но вместо этого Ассаэль подождал год, пока ему не удалось собрать более качественные образцы, а затем показал их своему старому другу Гарри Уинстону, легендарному торговцу драгоценностями. Уинстон согласился поставить черные жемчужины на витрину своего магазина на Пятой авеню и назначить за них небывало высокую цену. Тем временем Ассаэль организовал размещение рекламных объявлений (на целую полосу) в самых модных журналах. Объявления представляли собой картинку, на которой ожерелье из таитянского жемчуга сверкало между россыпями алмазов, рубинов и изумрудов.

Жемчужины, которые не так давно были всего лишь продуктом жизнедеятельности нескольких полинезийских черногубых устриц, вскоре красовались на шеях самых знаменитых див Манхэттена. Ассаэль взял что-то, представлявшее сомнительную ценность, и превратил в нечто прекрасное».

Как многим известно, черный жемчуг сейчас является синонимом роскоши. Но произошло это только после того, как его стоимость была «привязана» к ориентиру в виде самых роскошных драгоценных камней в мире, а до этого он никого не интересовал.

Аналогичным образом, когда мы покупаем некий новый продукт по определенной цене, эта цена становится для нас якорной. Но как же работает этот механизм? Почему мы с готовностью создаем для себя «якоря»?

Эксперименты доказывают, что первоначальная цена (как у черного жемчуга) может быть любой, но если она «фиксируется» в нашем мышлении, то начинает влиять на будущие цены. Со временем сохраняется влияние первого якоря. Первые решения оказывают влияние на множество последующих.

Кроме того, когда эти цены фиксируются у нас в сознании, они также начинают определять для нас ту сумму, которую мы готовы будем отдать за продукт-аналог.

Однако Дэн Ариели делает оговорку — сами по себе ценники еще не становятся якорями. Эффект импринтинга возникает тогда, когда мы размышляем о покупке какого-либо товара. Диапазон цен может быть разным, но мы всегда сравниваем их с тем, что мы зафиксировали изначально.

Нет времени на чтение книг? Присоединяйтесь к подписчикам MakeRight.ru и читайте саммари — обзоры ключевых идей из книг по бизнесу, психологии, личной эффективности, науке и здоровье.

Похожие статьи

«Mastery: The Keys to Success and Long-Term Fulfillment». Главные мысли книги

Супер-бестселлер 2016 года: «Shoe Dog». Обзор книги

Куда лучше всего инвестировать